События дня

20 584 подписчика

Свежие комментарии

  • Олег олег
    требуй,не требуй-все было бы тоже самое,ведь у них критерий один-территория большая и ресурсы.Решение суда о ге...
  • Александр _
    Никто не требовал, вот и не извинялись. А после победы можно было требовать всё, что угодно. Но русские добрые, наобо...Решение суда о ге...
  • Лаврентий Палыч Берия
    Германия озадачена, в той войне они убивали русских но 75 лет платят за это евреям. А тут русские вдруг решили поднят...Решение суда о ге...

Глобальное потепление - враг №1

Когда вы играете с шулером, то какая разница, во что вы играете.

Глобальное потепление - враг №1

Делягин:

— Открыта в Париже, в комплексе Ле Бурже 21-я конференция по климату. В рамках Конвенции ООН по климатическим изменениям. Она же – 11-я конференция в рамках совещания сторон по Киотскому протоколу. Это международный саммит, который должен подписать международные соглашения, — он будет идти до 11 декабря, долго — по поддержанию увеличения средней температуры планеты на уровне ниже 2 градусов. Предполагается выработать правила, которые приведут к ограничению глобального потепления.

Челышев:

— Оно все-таки есть?

Делягин:

— Это вопрос очень спорный и дискуссионный. Скажем, часть ученых говорит, что вообще-то с 1998 года средняя температура планеты в целом не увеличивается. Поэтому данная конференция обречена на успех. А учитывая, что в 30-е годы, самое позднее – в 40-е годы ожидается наступление нового малого ледникового периода, такого большого похолодания в Европе, она обречена на оглушительный успех.

Челышев:

— Дескать, скажут через 20-30 лет: вот смотрите, какие молодцы, они собрались и…

Делягин:

— И благодаря им наступил малый ледниковый период. На самом деле это серьезная вещь. Потому что, когда в Европе в средние века был малый ледниковый период, люди лишились возможности привычным способом зарабатывать деньги.

Действительно, в Шотландии вызревал виноград. И в Шотландии было чудесное вино по тем временам. Но произошел малый ледниковый период, Шотландия превратилась в то, чем она является и по сей день. Он длился по начало девятнадцатого века. Помните картины Брейгеля, когда заснеженные города, заснеженные поля. Сейчас же такого там не увидишь. Это был малый ледниковый период. Действительно. И люди лишились возможности зарабатывать себе на жизнь.

Челышев:

— Шотландцы вообще молодцы, они неплохую достаточно альтернативу изобрели вину.

Делягин:

— Они вообще красавцы. Тем не менее, в Европе это была одна из причин, которая толкнула людей, с одной стороны, на великие географические открытия. Потому что в этих скорлупках плавать по морю – это катастрофа, это страшно, это чудовищно. А с другой стороны – на развитие капитализма. Потому что экономическая база традиционного раннего феодализма этим резким похолоданием была просто уничтожена. Но если обсуждать, как это сейчас выглядит, то это очень забавно. Вот представьте себе, не существует внятной модели, которая описывает формирование климата. Мы можем прогнозировать погоду на следующую неделю. С достаточно приличной степенью вероятности для густонаселенных районов. На завтра-послезавтра можем прогнозировать погоду с высокой точностью, и то народ периодически попадает впросак. Просто мы болезненно переживаем неудачи, поэтому мы запоминаем эти неудачные моменты. Но как формируется климат – мы не то что не можем прогнозировать, мы не знаем. Моделей, которые внятно описывают процесс его формирования, нет. Есть предположения. Есть гипотезы. Но единой комплексной модели нет.

Челышев:

— А хотя бы то, как влияет деятельность человека на изменение климата, это-то мы точно знаем?

Делягин:

— Она как-то влияет.

Челышев:

— Хорошо.

Делягин:

— Простой пример. Даже официально считается, что есть четыре парниковых газа, выбросы которых весьма существенны. При этом все фокусируются только на углекислом газе. При этом все фокусируются на выбросах, не обращая внимания на впитывание этого газа, с одной стороны, лесами, а с другой стороны – Мировым океаном. Если посмотреть на выбросы парниковых газов, то возникает ощущение, что болота выбрасывают ничуть не меньше, чем вся человеческая деятельность. А есть же еще выбросы, связанные с вулканической активностью, когда не происходит землетрясений и разломов, в которые проваливаются деревни. А когда просто меняется напряжение глубоко под землей, и в результате сквозь землю начинает выходить из недр земли какой-то газ. Это тоже  работает, но это никак не учитывается. Так что человек,  безусловно, влияет. Другой вопрос – как именно он влияет.

Некоторое время назад, когда вдруг в пустынях Аравии начал выпадать снег, я на одной климатологической тусовке в Европе сказал: похоже, что главное проявление глобального потепления заключается в беспрецедентном похолодании. Я очень удивился, что никто не засмеялся. Правда, в результате многих конкретных наблюдений перестали говорить о глобальном потеплении, стали говорить об изменении климата. И это правда. Потому что в некоторых местах становится теплее, в некоторых становится холоднее. Но базовая установка все равно не изменилась. Как будто по-прежнему продолжается глобальное потепление. Более того, был потрясающий климатгейт. Фантастический скандал, названный по аналогии с Уотергейтом. Когда хакеры взломали переписку видных ученых-климатологов, в которой они без зазрения совести обсуждали подтасовку статистических материалов, введение людей в заблуждение, фальсификацию данных и прочие вещи, за которых спортсменов дисквалифицируют пожизненно.

Челышев:

— Это были американские климатологи?

Делягин:

— Английские. Британские ученые. Но это авторитетные люди. Это не фейки. Но этот скандал привел к расследованию против хакеров. И он ни малейшим образом не поколебал доминирующую теорию. Люди были пойманы за руку. Вскрыта переписка. Причем люди обсуждают: мы будем фальсифицировать эти данные так-то и так-то. Я вот выступлю на такой-то конференции с таким-то докладом с такими-то цифрами, они фальсифицированы так-то и так-то. И да, он действительно выступал на этой конференции. Он действительно выступал с теми самыми цифрами, о которых он говорил, что они фальсифицированные. Казалось бы, что вам еще нужно, чтобы доказать недобросовестность людей? Но на это никто не обратил внимание. Вообще никто.

Челышев:

— Это означает, что доминирование этой теории кому-то нужно. Ищи чьи-то экономические интересы.

Делягин:

— Это означает, что здесь конкретные интересы. Причем ведь еще какой есть нюанс. Человечеству свойственна мания величия. Все, что происходит, это потому, что мы это сотворили. Мы большие, мы великие, хорошо это или плохо – это вопрос вкуса. Но в начале XIX века закончился малый ледниковый период, наступило сильное потепление. Но масштабы человеческой деятельности тогда были не таковы, чтобы вообще на что-то повлиять. Это произошло в начале XIX века без нашего влияния. Может быть, сейчас тоже происходит что-то без нашего влияния? И ведь Земля же не изолирована. На нее огромное влияние оказывают и  Солнце, и космос. Выясняется, что эти воздействия сильнее, чем влияние человека.

Добро бы, если бы это было первый раз. Но мы уже обжигались совершенно чудовищным, совершенно потрясающим образом. Вот есть Каспийское поле, там есть залив Кара-Богаз-Гол, где происходит ужасное интенсивное испарение воды.

Челышев:

— Туркменистан.

Делягин:

— Это такая большая сковородка, по сути дела. С узеньким входом. Туда вода устремляется с ревом, испаряется.  Там в результате образовалось месторождение мирабилита. Это ценная соль. И при Советской власти начал сильно падать уровень Каспийского моря. Казалось бы, понятно, слишком много мы занимаемся сельским хозяйством, слишком много воды расходуем на орошение.

Челышев:

— Причем морской, что интересно.

Делягин:

— Сухопутной – в Волге и в Урале разбираем всю воду, до Каспийского моря ничто не доходит, вот оно, бедное, и мелеет. А там много всяких проблем. Значит нужно, чтобы поддержать уровень, как-то что-то делать с хозяйственной деятельностью. Но не будешь же ликвидировать сельское хозяйство, да еще в Советском Союзе, с дефицитом продовольствия. Тогда же израильской и египетской картошки нам не продавали. Значит нужно поступать как-то по-другому. А вот максимальное испарение воды из залива Кара-Богаз-Гол, давайте мы закроем дамбой, масштабы испарений сократятся, и все будет хорошо. Закрыли дамбой. Причем ударная комсомольская стройка за год, что ли, возвели эту дамбу. Проекта не было, оценок не было. Но есть политическое решение, что нужно спасти Каспийское море. Я помню эти заголовки – «Спасем Каспий!». Спасли… Вода начала подниматься. И так быстро.

И тут ученые, которых забыли спросить, потому что спросили лоббистов, а не ученых, они говорят: вообще-то у Каспия есть такое забавное явление как периодические колебания уровня воды. То вверх, то вниз. Вот вы, дорогие друзья, как раз эту дамбу построили на низшей точке. И да, конечно, повышение уровня Каспия отчасти вызвано этой дамбой. Процентов на десять. А вообще это исторический процесс. Геоисторический. И через некоторое время в этой дамбе такими же комсомольскими стройками стали сверлить трубы, чтобы вода хоть как-то проходила в этот Кара-Богаз-Гол и хоть как-то испарялась. Трубы оказались недостаточными, там соорудили так называемый водопропускной пункт. В переводе на русский язык – взорвали эту дамбу в одном месте. Не помогает. Берега стало затапливать. Когда Советский Союз развалился, первое, что сделали незалежные государства, — взорвали эту дамбу к чертовой матери. Полностью. Вот это урок нашей страны. Это наш урок. И сейчас мы с наслаждением видим, как весь мир наступает на эти грабли снова.

Потому что, повторюсь, у Солнца активность меняется очень сильно. На Солнце сейчас беспрецедентное явление, которого за время наблюдений не было никогда. Земля вместе с Солнцем вращается где-то во вселенной. Есть определенные циклы, связанные с прохождением определенных участков галактики, нашей Солнечной системы. Казалось бы, нам здесь прекрасно, тепло и сыро. И кому какое дело до туманностей и облаков межзвездной пыли и всего остального. Но это все на нас влияет. И влияние всего этого на климат, по крайней мере, не меньше, чем влияние нашей замечательной деятельности. И вот в этой ситуации, когда уже есть и климатгейт, и есть понимание того, что не на все мы влияем, и даже если убрать космический фактор, непонятно, как мы влияем и на что, вдруг нам торжественно говорят, что все собираются и принимают комплекс мер о двух градусах. Когда говорится о такой точности, то понятно, что это уже близко к МММ. И, поскольку дураков нет, возникает вопрос: а что это? И где здесь коммерческий интерес? Тем более, что мы это тоже все помним.

С конца 60-х годов пошла сначала легкая, а потом все сильнее истерия про озоновую дыру. Вот растет озоновая дыра над Южным полюсом, бедные пингвины гибнут трагически. А скоро начнут погибать и люди, когда эта озоновая дыра расширится. А озон – он защищает от радиации. Нашли причину. Оказывается, во всем виноват фреон. Холодильники. Оказывается, тот хладагент, который циркулирует в холодильниках, когда холодильник выкидывают, когда он попадает в атмосферу, он разрушает озон. Чтобы спастись, нужно срочно закрыть холодильное производство, перейти на новые технологии. В 1987 году была подписана Монреальская конвенция, смысл которой сводился к тому, что мы уничтожаем холодильную промышленность Советского Союза. У нас в это время был кризис, уже горбачевщина была в полный рост, катастройка с демократизацией. И перейти на новые технологии уже было невозможно. Поэтому не просто рынок морозильного оборудования Советского Союза, а холодильного и морозильного оборудования всего социалистического лагеря благодаря Монреальской конвенции был торжественно передан корпорациям Запада. После чего выяснилось, что фреон, конечно, там что-то там разлагает, но в лабораторных условиях и очень-очень несильно. А озоновая дыра – явление природное. И она есть все время. Причем она пульсирует. И даже установили, в связи с чем она пульсирует. Выяснилось, что максимальное расширение озоновой дыры идеально точно совпадает с моментом обсуждения государственного бюджета Соединенных Штатов Америки. Когда нужно дать деньги экологам, когда решение о выделении денег экологам принимается, озоновая дыра сжимается. Насколько можно судить. Других внятных закономерностей выявить не удалось. Явление природы.

И вот в этой ситуации сразу начинаем искать – кому выгодно сегодня. действительно, вокруг экологически чистых технологий сложилась огромная и мафия, и огромная индустрия. Потому что, действительно, огромные инвестиции были брошены в развитие альтернативной энергетики. И достигнуты выдающиеся успехи. Для примера. За полтора десятилетия с начала этого тысячелетия себестоимость солнечных батарей упала в сто раз. На моих глазах Западная Европа, и на только Западная и далеко не только Южная, покрылась солнечными батареями. Вот еще пять лет назад в южной Германии солнечные батареи бывали кое-где. Сейчас сложно найти в сельской местности дом без солнечной батареи. Потому что надо экономить. Я помню хорошо, как в Турции еще в конце 90-х годов вся альтернативная энергетика сводилась к тому, что бак выводили на крышу для горячей воды, красили черным цветом, и солнце это дело обогревало. Сейчас это уже достаточно сложный механизм. Но в целом кроме энергии солнца на юге Европы и ветряков в Нидерландах, и этаноловой энергетики в Бразилии, даже при цене нефти в 115 долларов за баррель, все остальное было глубоко дотационным.

Были моменты действительно фантасмагорические, когда, скажем, был чудесный бизнес в Германии. Вы в подвале вашего дома ставили солнечную батарею, освещали ее лампочкой, и это был хороший бизнес в некоторых землях. Эта лавочка закрылась довольно быстро. Немецкое государство проявило смекалку и сообразительность. Но все дотируется. Даже ветряки дотируются, потому что им нужно, чтобы энергосистема постоянно принимала их энергию в приоритетном порядке. А это означает, что остальные электростанции работают в рваном режиме, компенсируя пики, а это уже относительно невыгодно. Плюс налоговые льготы, которые экологи не считают субсидиями и дотациями. И так далее, и так далее. Понятно, когда цена нефти упала со 115 до 47 долларов за баррель, то это стало концом «зеленой» энергетики. Действительно, есть электромобили во всех крупных городах. И, действительно, значительная часть автомобилей будет переходить на электричество, если вы не выезжаете за пределы своего города. А если у вас появляется мысль куда-нибудь махнуть в сторонку, то уже вам нужно садиться на обычный автомобиль.

Да, действительно, гибриды, особенно лексусовские, это совершенно замечательная вещь, которая окупает себя даже в условиях Москвы. Первоначально они глючили, они конфликтовали – разные элементы. Сейчас «Приус», по-моему, они называются, в Москве они себя окупают просто хорошо. Но если брать в целом, то альтернативная энергетика – это то, что сейчас приостановилось. Поскольку с коммерческой точки зрения прогресс приостановился, нужно приложить большие административные усилия для того, чтобы это дело продвинуть. Потому что это в целом нерентабельное занятие.

Челышев:

— Получается, что есть только один способ заставить вновь поверить в альтернативную энергию, — сделать так, чтобы нефть  снова стала дорогой.

Делягин:

— Есть еще один способ.

Челышев:

— Какой?

Делягин:

— Ввести стандарты.

Челышев:

— То есть все должны. А почему должны – не важно.

Делягин:

— Вы не имеете права, вы обязаны, вы убиваете свое будущее, вы плохой. «Наверное, вы понимаете Путина». Это в немецкой политической культуры, которая призывает к взаимопониманию, «понимающий Путина» – даже не оскорбление. Это клеймо. Вы можете отрицать Холокост, тогда вы пойдете в тюрьму. А вот если вы понимаете, что у России есть какие-то интересы, то на вас вешают ярлык «понимающий Путина», и все, что отрицанием с отрицанием Холокоста, просто пока вас еще за это не сажают. Реальность такова.

И второе, помимо стандарта. Вы очень правильно сказали, что нужно сделать нефть дорогой. Но есть еще один, более элегантный способ. Можно обложить добычу нефти запретительными пошлинами или очень высокими пошлинами. При которых производителю нефти будет доставаться немного, а значительная часть его доходов будет изыматься непонятно кем. Это не галлюцинации. На Генеральной Ассамблее ООН, которая занималась вопросами изменения климата, вот совсем недавно, только что буквально, была принята резолюция, которая позволяет обложить добычу нефти очень большими пошлинами, очень серьезными пошлинами, если эта нефть добывается не экологическим способом. Не экологический способ добычи нефти в Мексиканском заливе, после которого возникает вопрос: а вообще остался ли Гольфстрим? – когда это сопровождается экологической катастрофой.

Челышев:

— Он просто слишком горячий.

Делягин:

— Поскольку это западная компания устраивает эту экологическую катастрофу, у нее все в порядке с экологией. А вот российские нефтяные компании могут попасть под эти пошлины. Этот процесс пока носит не абсолютный характер, но подготовка юридической базы началась. Если мы сейчас начнем жестко ей противодействовать, да, тогда нам свою нефтянку защитить удастся. Но поскольку наша доблестная дипломатия пока громко хлопает ушами, насколько я могу судить, и не очень читает все документы, вообще-то говоря, это плохое занятие. Если вы дрова покупаете, не читаете документы, вы можете попасть очень сильно. А что бывает с государственными деятелями, которые поддерживают документы, не читая, мы все видели на примере Януковича. Он тоже поддерживал соглашение об ассоциации с Евросоюзом, пока его не заставили прочитать. Тут у человека волосы встали дыбом, но было уже немножко поздно. Вот то же самое может произойти с нашей нефтяной промышленностью. Реально. Потому что можно принять такие международные нормативные акты, по которым добыча нефти, которая нарушает определенные экологические стандарты, высосанные из пальца или выдуманные из головы, не важно, признается вредной для будущих поколений, разрушающей климат. И, соответственно, эту нефть нужно облагать какими-нибудь специальными пошлинами на спасение окружающей среды.

Челышев:

— Просто интересно, кто будет выгодоприобретателем в данном случае? Кому будем платить? Всемирному банку?

Делягин:

— Вы знаете, это уже следующий вопрос. Вопрос интересный. Но я думаю, что, когда возникает вопрос – кому платить, то семеро с ложкой появляются сразу. Так что это вопрос дискуссионный. Пока задача в том, чтобы это все заблокировать. Но у нас, насколько я могу судить, даже нет понимания этой опасности. Все думают, что это абсолютно безобидное занятие. Вот мы собрались, поговорили, выпили, закусили, погуляли, опять поговорили. Эта музыка будет вечной. Все думают, что это не кончится, как этот же процесс кончился у Януковича. Но в реальности, если вас поят, кормят и прогуливают, то от вас чего-то хотят. И обычно очень конкретных вещей. Это реальная беда, которая нам грозит.

Но я думаю, что с климатическими обстоятельствами дело сугубо материальными интересами не ограничивается. Дело в том, что Запад с уничтожением Советского Союза находится в так называемом экзистенциальном кризисе. То есть кризисе самоидентификации, кризисе смысла жизни. Кто я такой, зачем я существую? Пока был Советский Союз, у Запада все было очень в порядке с самооценкой. Мы – это свободный мир, который противостоит проклятому тоталитаризму. Если кто забыл, как это звучало, может послушать любого из современных либералов и демократов. Хоть Явлинского, хоть Навального, хоть Касьянова, хоть госпожу Альбац из Высшей школы экономики. Кого угодно из них. Можно Кудрина послушать. Можно Дмитрия Анатольевича Медведева, временами очень у него неплохо получается. «Свобода лучше несвободы». Мы противостоим проклятому тоталитаризму, мы боремся за свободу. И мы  хотим больше свободы для каждого человека, и мы – это те, кто борется против закрепощения людей. Все понятно. Есть черное, есть белое. Мы белые. Понятны критерии. Что любой человек, который считает, что должно быть бесплатное образование высшее, он опасно близко находится к системе ценностей Советского Союза, поэтому он сторонник тирании, его нужно мочить. Нормально, принято.

Советский Союз уничтожили. И свободный мир начал распадаться. Потому что кто мы? Исчез враг, который объединял всех собой. И эта ситуация на самом деле сохраняется до сих пор. Уже в Германии много лет бесплатное высшее образование. Потому что права человека. Потому что нельзя ограничивать права человека на получение образования. Более того, раньше было для всех, кто свободно говорит по-немецки, не важно, какое гражданство. Сейчас по ряду специальностей – уже для тех, кто свободно говорит по-английски. У нас, в России, здесь наши официальные деятели кричат о том, что бесплатных общественных услуг не бывает. Что бесплатное образование – это плохо. Бесплатной медицины быть не может. А в Западной Германии, которая была ФРГ, которая была опорой проклятого капитализма, пожалуйста,  это все есть. Ну, не бесплатное здравоохранение, но бесплатное образование высшее уже есть. И происходит размывание и отсутствие понимания того, кто такой Запад. И для того, чтобы объединиться, нужен какой-то внешний объединяющий фактор. Наиболее заинтересованы в этом американцы. Потому что, что значит – объединиться? Это значит, что Америка будет опят лидером свободного мира, лидером Запада против этого врага. Что значит – лидер? Что значит сверхдержава? Это значит, что я, как сверхдержава, как лидер, выполняю важнейшие стратегические, прогностические и военно-политические функции, а за это все остальные делают мне коммерческие уступки. Это шикарный бизнес. Нам лгали цинично и нагло, когда говорили, что величие несовместимо с колбасой. Напротив, величие единственный способ обеспечить населению колбасу. И Соединенные Штаты Америки живут на этой идее.

И Запад стал ставить под сомнение их лидерство. И было много попыток создать нового врага. Сначала пытались врага из нас, еще в 90-е годы. Не получилось. Потому что все как-то слабовато было. Потом сделали врагом Югославию. Очень быстро уничтожили. Потом стали делать врагом исламский терроризм, но очень быстро выяснилось, что террористы, как блохи, у каждого свои. Что для одного – террористы, для другого – борцы за свободу, для третьего – шикарный бизнес. И это все внутри одного Запада. И в конце концов нащупали методом тыка и перебора. Инопланетян даже  обсуждали – не получилось. Нашли общего врага – глобальное потепление. Вот мы слишком много производим, мы слишком много потребляем. И мы не просто разрушаем природу. Кого волнует великое мусорное пятно в Тихом океане диаметром несколько сотен километров, мелко размельченная пластмасса? Несколько метров толщиной, несколько сотен километров в диаметре. Там так сходятся течения, что туда сбивает весь пластиковый мусор со всего Мирового океана. Говорят, что это страшное зрелище, непередаваемое. Но это не касается Нью-Йорка, это не касается Лондона, это не касается Парижа. Значит, это никого не касается.

Но изменение климата касается всех. Всем очень страшно, что нас смоет, мы замерзнем. Или, наоборот, будет слишком жарко. При этом климат действительно меняется. И мы уже видим, что изменение климата меняет геополитику. Действительно, в арабских странах неурожай, потому что становится слишком жарко. Не только потому, что их взломали глобальные монополии и уничтожают их производство путем конкуренции чрезмерной. Не только потому, что им показывают образцы высочайшего уровня западного потребления в качестве повседневного стандарта, который для них заведомо недостижим. От этого любой человек озвереет. Если ему показывают, как живут люди в какой-нибудь Швейцарии, говорят, что вы должны завтра жить так, а он понимает, что это невозможно, тут любой или почти любой сойдет с ума. И не только это, но и просто изменение климата. И это меняется. Это изменение влияет уже и на политику, и все с этим соглашаются. А если есть проблема, человеку очень сложно примириться с этой проблемой. Он так устроен, что он будет пытаться ее исправить.

И вот вам дают готовый способ решения этой проблемы. Нужно ограничивать выбросы – и все будет хорошо. На самом деле есть страны, в которых это так и есть. Скажем, Китай. У Китая официальное население – 1,3 млрд. человек. В реальности, я думаю, где-то 1,5 млрд. А максимальное население, которое может выдержать природа, по оптимистическим оценкам, 1,8 млрд. Еще чуть-чуть – и жизнь в Китае станет невозможной. Там произойдет необратимая экологическая катастрофа. Или трудно обратимая экологическая катастрофа. И для них ограничение выбросов, да еще в условиях угольной энергетики – это вопрос выживания. Они добились выдающихся успехов. Они начали в начале 2000-х годов. Я помню времена, когда в Пекине теоретически не было голубого неба. Дети рисовали картины – небо серое. Спрашивают: какого цвета небо? Серое! Когда воспитательница начинает объяснять, что голубое, ребенок крутит пальцем у виска и говорит: какой голубое? Серое! Ты когда видела голубое небо? Да, лет тридцать назад. И так далее.

Челышев:

— Сразу спрошу. А почему тогда, если дальнейшее увеличение численности населения Китая обернется экологической катастрофой, в Китае отменили правило «одна семья – один ребенок»?

Делягин:

— А потому что есть экологические проблемы, а есть социально-психологические. Потому что люди сами хотят решать, сколько им иметь детей. С другой стороны, крестьянская психология, двое бабушек, двое дедушек, четыре крестьянских рода, у которых один внучек. Они балуют его так, что этот внучек сходит с ума. И китайское общество, которое за собой следит весьма внимательно и постоянно рефлексирует, что с ним происходит, оно чудовищно напугалось этой действительно ужасной перспективы. По-честному. Что касается экологии, все зависит от технологий. Если у вас старые технологии – да. При нынешних технологиях 1,8 млрд. – и можно атомную бомбу не взрывать. При технологиях хороших, сегодняшнего дня, а не 60-70-х годов, можно, я думаю, почти без ограничений. Этот экологический лимит – это для тех технологий, которые были в Китае наиболее распространены 15 лет назад.

И мы видим, что возможности очищения природы очень велики. В реке Рейн – великая европейская река Рейн – в 70-е годы в Германии действительно роняли фотопленку в речную воду, и она там засвечивалась. Потому что тек набор химикатов, а не речная вода. Приезжайте сейчас в Германию, посмотрите на Рейн. В это невозможно поверить – река очистилась. Они, действительно, частью улучшили технологии. Грязные технологии они вывели в страны третьего мира, в том числе к нам. Но они эту проблему в общем и целом решили. Они очистили свою природу. Это достижение. Но это достижение не связано было с климатом. Это достижение было связано с тем, что люди хотели жить долго в чистой природе. Потому что, когда при мне москвич говорит, что он не курит, мне очень сложно удержаться от смеха истерического. Вы можете активно не курить, вы можете не затягиваться, но вы в Москве не можете не дышать. А в московских пробках, когда работает сто тысяч автомобилей на холостом ходу, вы надышитесь ничуть не меньше, как если бы вы курили по полной программе.

Возвращаясь к миру. Идея противостояния глобальному потеплению – это новая религия Запада, которая объединяет Запад и обеспечивает послушность всех западных элит и всего населения развитых стран Запада. Это некоторая новая религия. Старая была религия – свобода и демократия против тоталитарного Советского Союза. И кто хочет жить чуть получше, тот продался проклятым коммунякам, потому что социальные ценности – это их ценности. Я не утрирую. Кто борется за мир, тот борется против НАТО, за Организация Варшавского договора. Тот хочет советской интервенции. Сейчас это изменилось. Но нащупана новая религия взамен той. И эта религия действует.

Челышев:

— Сначала вопрос частный. Когда вы говорили о глобальном потеплении и о том, как оно может повлиять на мировую добычу нефти, продажу и так далее, и самое главное – цены, вы совсем не сказали о газе природном, который мы тоже активно добываем. Здесь нам тоже что-то грозит? Тоже могут заставить платить какие-то пошлины?

Делягин:

— Пока обсуждалась только добыча нефти. С другой стороны, мы все прекрасно понимаем, что это вещи смежные. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Начнем с нефти, а кончим дровами. Здесь есть коммерческая разница. Потому что нефти в мире очень много. А газа, который может обогреть, скажем, Европу, кроме нашего, нет. Они снижают потребность в нашем газе. И господин Медведев, когда он был президентом, подарил норвежцам огромные шельфовые месторождения газа около Шпицбергена. И этим он поддержал энергоснабжение Европы, независимость газовую Европы от России. Но обойтись без нашего газа все равно нельзя. Потому что катарский газ дорогой. Сжиженный газ – его нужно половину сжечь, пока его довезешь. И поэтому, кстати говоря, европейцы ввели санкции против добычи нефти в России, протии нефтяных компаний, а против газа они санкций не ввели. Вот здесь читаем, а здесь селедку заворачиваем.

Челышев:

— Тогда получается, что нет особой разницы что в деле с глобальным потеплением, все это делается с прицелом на российскую экономику, что в целом сейчас во всей этой истории с Украиной, Крымом и санкциями.

Делягин:

— Когда вы играете с шулером, какая разница, во что вы играете. Вы можете играть в Украину, вы можете играть в экологию, вы можете играть в озеленение Луны. Вы все равно играете с шулером. И пока вы этого не поймете, вы будете проигрывать.

Челышев:

— Тогда вопрос совсем уже футурологический. Как ни крути, во всех учебниках по геополитике написано, что одно из главных богатств России – это ее огромная территория, значительная часть которой является, как мы привыкли говорить, экологически чистой. Нога человека туда не ступала, там девственные леса. Да, там холодно, но там хорошо, потому что никакого производства нет, не отравлено и так далее. Воды очень много хорошей. Когда настанет тот момент, которым нас так пугали в этих учебниках, когда всему миру понадобится чистота России, чистота российской Сибири, пусть и холодной?

Делягин:

— Когда мы ослабнем, тогда и понадобится.

Челышев:

— Нужна уже сейчас, получается?

Делягин:

— Может быть, уже и сейчас. Насчет того, что там все чудесно, только немножко холодно, вот знаете, я вчера вернулся из Сургута. Это совсем недалеко отсюда. Это три с четвертью часа лета. Это рядом. Это не какой-нибудь Яблоновый хребет. Это очень цивилизованное место. 600 тысяч человек население. Добыча нефти, ГРЭС огромная. Это очень крупный промышленный узел. Вот у нас сейчас 0, и мы плачемся, что у нас слякоть и иногда снежная крупа сыплется. А в Сургуте -25 градусов.

Челышев:

— И сургутяне не плачут.

Делягин:

— Так что, когда все хорошо, только немножко холодно, это уже нехорошо. Это уже очень тяжело. Правда. Второе. Да, там есть природные ресурсы. Это, конечно, замечательно. Но вы Байкал по трубам не то что в Западную Европу, даже в Китай не перебросите.

Челышев:

— Можно ведь границы передвинуть, наверное, думают многие. Я надеюсь, за пределами Российской Федерации.

Делягин:

— В России тоже думают. В России очень популярна среди российских либералов идея о том, как господин академик Пивоваров, директор ИНИОНа, крупнейшего, важнейшего…

Челышев:

— Он уже не директор.

Делягин:

— ИНИОН сгорел. Он довел свой институт до того, что тот сгорел, насколько я могу судить. Он перестал быть директором. Потому что институт сгорел. Директором пепелища быть? Он заявил вполне официально в одной из передач: чтобы Россия стала нормальной страной, нам нужно освободиться от Сибири и Дальнего Востока. Очень популярная тема. Господин Иноземцев на эту тему много размышлял и высказывался. И еще высказывается.  Так что это тема живая, к сожалению. Но дело в том, что для того, чтобы пользоваться чистой природой, надо в ней жить. Жить при -25 градусах, когда в Москве 0, это удовольствие отчетливо ниже среднего. Поэтому Сибирь и Дальний Восток важны как кухня погоды, важны как Арктика, где происходит определение погоды для всего Северного полушария, а может, даже чуть и больше. Но говорить о войнах за воду, за пределами Ближнего и Среднего Востока и засушливых территорий вроде Средней Азии, я пока бы не стал. В Средней Азии идет грызня за воду. Стратегическое значение Киргизии, что многие среди Средней Азии там берут начало. Если они строят одну лишнюю плотину, то все остальные начинают дружно икать.

Но в целом сейчас важно не столько изменение климата, сколько политические и геополитические игры вокруг этого изменения. Когда нам могут начать навязывать абсолютно безумные решения. Что такое Киотский протокол? Который мы подписали между прочим, как зайки. Мы спасли. Потому что без нас он не вступил бы в силу. Но мы его спасли. Мы могли выкрутить руки всем. Там есть идея торговли квотами. И, если бы мы грамотно поучаствовали в организации схемы этой торговли, мы могли бы на этих предрассудках зарабатывать деньги уже сейчас. Но мы просто присоединились на птичьих правах. Не имея от этого никаких выгод. Но смысл Киотского протокола именно в том, что непонятно что происходит, но вы должны сокращать выбросы. В переводе на русский язык – сокращать производство. В 2002 году, по-моему, подписывали, это было не страшно. Потому что мы еще не оклемались от 90-х годов, у нас был очень низкий уровень производства. Но сейчас у нас производство уже превысило уровень 1990 года, пусть и немножко. Соответственно выбросы достаточно ощутимые. И сейчас нас могут давить просто ограничением выбросов.

Челышев:

— Вы сами не будете во Франции на этой конференции?

Делягин:

— Нет, на этой конференции я точно не буду. И я хочу съездить в Париж просто из чувства солидарности, несмотря на всю омерзительную позицию французского государства по отношению к России, но чуть попозже.

Челышев:

— Спасибо вам большое.

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх